Случайность и неопределённость в антарктической экспедиции Сирасе Нобу

29 мая 2013 - Igor V. Kapustin

Автор: Гусева Ольга, город Саратов


 

Случайность и неопределённость – вот главные условия всякого поступательного развития.

 

В середине лета 1861 на северо-западном побережье Японии в захолустной деревне Коноура префектура Акита родился обычный мальчишка, которого назвали Сирасе Нобу. Его предопределением была обычная судьба буддийского священника (священниками были его отец и дед), которому, как и всем остальным жителям Японии, было запрещено покидать страну под страхом смерти, если бы в 50-60-х гг. во внутриполитической жизни страны не произошли глубокие перемены. Под давлением США, России и Англии в 1854 г. Япония вынуждена была отказаться от политики самоизоляции, открыть ряд портов для иностранных кораблей. Для Японии эти перемены означали начало капиталистического развития, начало борьбы за власть, завершившейся буржуазной революцией Мэйдзи. Но для подданного нового императора Муцухито все эти события стали случайностями и создали благоприятные условия для того, чтобы состояние неопределённости его юной жизни, во всяком случае, имело более широкий вектор.

 

Эпоха Мэйдзи сопровождалась бурным развитием страны и её контактов с внешним миром. Возможно, именно ветры перемен в традиционно замкнутом японском обществе

 

и стали одной из причин того, что юного Сирасе привлекают рассказы, которые он слышал от авантюристов и исследователей, наводнивших страну, особенно тех, что связаны были с Арктикой и северными морями. Казалось бы, что рассказы авантюристов о путешествиях в далёкие моря слушало всё юное население Коноуры, но лишь Сирасе воспринимал их восторженно. Случайностью было и то, что учитель юного Сирасе Нобу

 

был увлечен географическими открытиями и часто рассказывал в том числе и о Северном полюсе. Именно тогда, под воздействием всех этих случайных факторов, Сирасе решил, что станет полярным исследователем. Для 11-летнего мальчишки

 

это было очень серьёзным решением: для того, чтобы осуществить свою мечту о полярной экспедиции, он решил следовать пяти заповедям - не пить алкоголь, не курить табак, не пить чай, не пить горячую воду, не отапливать своё жилище даже зимой, чего и придерживался течение всей своей жизни.

 

Но будущее Сирасе по-прежнему оставалось весьма неопределенным, ведь количество и качество внешних факторов имеет случайный характер, поэтому процесс движения к поставленной цели либо замедляется либо ускоряется.

 

По воле отца в июле 1879 года в 18-летнем возрасте Сирасе Нобу поступает в школу для буддийских священников Sensoji в Храме Асакуса, в префектуре Токио. Однако вскоре он понимает, что невозможно смешать жизни буддийского священника и полярного путешественника и уже в сентябре бросает храмовую школу. Этот поступок стал поворотным в судьбе Сирасе, состояние неопределенности было преодолено и был сделан выбор.

 

Это был очень трудный выбор, ведь японский национальный характер определяет сильнейшая приверженность к традициям, дисциплинированность, чувство долга. Эта их особенность предполагает строгое следование определенному порядку, совершение поступков, приемлемых для других, уважение вышестоящих и старших. Дух покорности не только создавал у японцев привычку к механическому повиновению, но и сдерживал развитие их личности. Ради поставленной цели Сирасе ломает установленные веками правила поведения, деятельность побуждается и направляется мотивами, отвечающими главной задаче, которую поставил перед собой Сирасе.

 

В те времена стать исследователем и путешественником в Стране восходящего солнца можно было, лишь пройдя военную службу, поэтому Сирасе поступает в армейскую школу для унтер-офицеров. Это было оптимальным решением, поспособствовавшим ускорению процесса дальнейшего развития и воплощения мечты о полярных путешествиях.

 

Но в каждый момент времени наблюдается неопределённость, состояние неопределённости статично, пока не изменится под воздействием случайных факторов – благоприятных или нет. Сиразе Нобу прослужил полных четыре года, ни на шаг не продвигаясь к своей мечте, если бы не случайность. В 1875 г., воспользовавшись опасностью для России втягивания ее в франко-германский конфликт и слабостью военных сил России на Дальнем Востоке, Япония сумела навязать России Петербургский договор о передаче Курильских островов Японии в обмен на ее отказ от претензии на южную часть Сахалина. Правительство Японии было заинтересовано в изучении и исследовании своих новых территорий, поэтому 1883 году Сирасе смог реализовать свою мечту, когда ему удалось присоединиться к военно-морскому отряду, сопровождавшему экспедицию под руководством Gunji Shigetada для исследования островов Тисима (ныне Курильские) к северу от Хоккайдо. Растянутые как веревка, расположенные между северо-восточной частью Хоккайдо и полуостровом Камчатка, острова Тисима были объектом изучения в течение 18, 19 и начале 20 веков как со стороны Японии так и со стороны России.

 

Эта экспедиция, очень плохо подготовленная и спланированная, окончилась гибелью тринадцати её членов. Хотя экспедиция оказалась неудачной, Сирасе испытал вкус субарктической разведки и приобретённый опыт зимовки в ледяной пещере на острове Шумшу сослужил ему хорошую службу для будущих событий. В 1895 году Сирасе ещё раз побывал на островах Тисима, и каждая экспедиция стала очередным шагом для непосредственной переработки полученного опыта и в итоге было принято окончательное решение о самостоятельной полярной экспедиции.

 

Сирасе Нобу мечтал быть первооткрывателем Северного полюса, но подобно Амундсену, он узнаёт, что 6 апреля 1909 года, американский исследователь Роберт Пири достиг самой северной точки Земли. И точно так же как Амундсен, он пересмотрел свои планы и решил добиться последнего большого приза – Южного полюса.

 

Сирасе несомненно обладал высокими личностными качествами, что позволило ему показать надежность и эффективность планируемой им антарктической экспедиции перед императорским парламентом. «Я обещаю в течение трёх лет поднять японский флаг на Южном полюсе»,- сказал он политикам в январе 1910 года. Реакция была прохладной, правительство не видело необходимости в экспедиции, тем не менее, Сирасе подает заявку на финансирование (100 000 иен). Запрос был сделан по рекомендации Kiyoomi Shirase, бывшего губернатора префектуры Мияги. В ответ на эту просьбу, парламент проголосовал профинансировать экспедицию на 30000 иен, но деньги так и не были выделены.

 

И снова неопределенность, но мотивационные и личностные характеристики Сирасе таковы, что он решается обратиться к соотечественникам с просьбой о материальных пожертвованиях для подготовки такой экспедиции.

 

Когда он впервые объявил об этом на всю страну - страну, в которой скромность и неспособность к самовосхвалению считались высшей доблестью мужчины, - призыв восприняли как неуместную шутку. Общественность не считала идею антарктической экспедиции удачной, а пресса высмеивала чудака. Организация экспедиции оказалась под угрозой, но помог случай - нашелся большого ума человек, бывший премьер-министр Японии граф Окума, который поддержал Сирасе и повлиял на общественное мнение. Граф Окума был крайне заинтересован в Сирасе, человеке, участвовавшем в трудных экспедициях на Курильские острова, которые встали в один ряд с важнейшими мировыми географическими исследованиями. Развитие всегда начинается со случайности и наличия благоприятных условий, а они были таковы, что 5 июля 1910 года Дакуро Мураками, Президент компании Seiko Magazine и близкий знакомый Сирасе призвал граждан Японии поддержать план антарктической экспедиции и собрать деньги для покрытия расходов экспедиции. В поддержку экспедиции выступили Сигэнобу Окума и другие выдающиеся лица, заинтересованные в экспедиции. Была учреждена Японская Антарктическая Ассоциация под председательством Сигэнобу Окума. Антарктическая экспедиция начала становиться реальностью благодаря средствам, собранным с помощью Ассоциации. В результате удалось собрать достаточно денег, и Сирасе приступил к подготовке к первой японской антарктической экспедиции. Сирасе обладал минимальным опытом суровых климатических экспедиций, две зимовки на Курильских островах не могли идти ни в какое сравнение с предстоящими зимовками в Антарктиде. Вероятность благополучного осуществления экспедиции была минимальной, а риски велики. Кроме того, денег было собрано слишком мало, поэтому

 

в 1910 году была куплена небольшая, длиной всего 30 метров и водоизмещением 204 тонны, трехмачтовая шхуна, оснащенная вспомогательным двигателем мощностью 18 л.с. Сирасе дал ей красивое и гордое имя «Кайнан-Мару» («Открыватель Южного полюса»). «Кайнан Мару» была вдвое меньше «Фрама» Амундсена и втрое – «Терра Новы» Скотта. Корпус усилили дополнительной обшивкой и железными пластинами, но двигатель был настолько слабым, что прорваться через льды было весьма проблематичным. Но без способности прогнозировать риски не существует эффективность и надежность любого предприятия.

 

Сирасе разработал подробный план экспедиции, в котором определил минимальную вероятность риска гибели. В своём дневнике Сирасе пишет: «В Веллингтоне экспедиция сделает запас угля и продовольствия и уйдёт в Антарктические моря, затем, оставив за кормой более 2000 км, судну придётся выдержать борьбу с айсбергами и льдинами. При благополучных ветрах и погоде Кайнан-Мару достигнет Земли Короля Эдуарда VII примерно в середине февраля. Там экспедиция высадит партию на берег, а корабль немедленно возвратится в Веллингтон, так как зимовать у берегов Антарктиды весьма опасно. Между тем партия будет проводить исследования на берегу около семи месяцев, пережидая холодную зиму.15 сентября, когда зима закончится, партия отправится к полюсу, пройдя расстояние около 1500км за 155 дней. Возвратиться к месту встречи предполагается во второй половине февраля 1912 года. К этому времени е судно вернётся к Земле Короля Эдуарда VII из Веллингтона и заберет полярную партию. По прибытии в Новую Зеландию будет пополнен запас топлива и воды и окончательное возвращение экспедиции обратно в Японию предполагается в июле 1912 года. Таким образом, экспедиция по предварительным оценкам займет один год и девять месяцев».

 

Конечно, в благополучном исходе экспедиции немаловажную роль могли сыграть непредвиденные случайности и неблагоприятные условия, поэтому для минимизации риска гибели был необходим высокий уровень мотивации, способствующий чрезвычайной устойчивости к рискам. Не менее важным является характер личности, который определяет поведение в сложных условиях, оценивает свои возможности в рискованных ситуациях. Опираясь на эту оценку, человек прогнозирует свои возможности, определяет надёжность и риски экспедиции. Ну а надежность любой экспедиции всегда определяет подготовительная работа.

 

Если у Амундсена и Скотта за плечами был опыт полярных экспедиций и каждый из них в подготовке к гонке за Южный полюс ориентировался на свои личные объективные наблюдения факторов среды, то Сирасе обладал минимальным экспедиционным опытом. Поэтому в подготовке своей экспедиции он использовал знания и накопленный опыт знаменитых полярников. Сирасе консультировался с участниками экспедиции Шеклтона и предполагал использовать для передвижения по заснеженному материку лошадей, но места для конюшен и корма на борту маленькой Кайнан Мару не оказалось и от первоначальной идеи пришлось отказаться. Снова неопределенность. Но небольшие размеры судна в данном случае стали благоприятным фактором для дальнейшего развития. Вот тогда-то начали искать морозоустойчивых собак, которых Амундсен, на основании своего опыта, считал лучшим средством передвижения по Антарктиде. Сахалинские ездовые лайки считались одними из лучших ездовых собак для северных районов, у сахалинских и северокурильских айнов существовало упряжное собаководство. Карафуто-кен – сахалинскими псами – укомплектовал свою антарктическую экспедицию Роберт Скотт. Сирасе для своей экспедиции приобрёл 30 сахалинских лаек и, учитывая принцип минимизации риска гибели, прогнозированием состояния членов экспедиции в окружающей среде сурового полярного континента и опытом взаимоотношения со средой обитания сахалинских айнов, пригласил участвовать в экспедиции двух представителей коренного населения японских островов. Сахалинские айны зимой использовали для передвижения по глубокому снегу дощатые лыжи скользящего типа и снегоступы, и это умение было немаловажным в предстоящей экспедиции. Необходимо отметить, что взаимоотношения между айнами и японцами были весьма сложными: японская политика была нацелена на ассимиляцию айнов, их язык была запрещён, ведение сельского хозяйства и рыбного промысла ограничено. Участие айнов-каюров в экспедиции стало оптимальным выбором Сирасе для минимизации риска гибели.

 

Крайне ограниченный в средствах, Сирасе сделал весьма ничтожный и своеобразный запас продовольствия. О скудных запасах экспедиции свидетельствует сохранившийся список погруженных на судно продуктов. В их числе были 9 тыс. штук сушеной трески, 11 тыс. штук сушеного гребешка, 660 кг сахара, 2,5 тыс. банок мясных консервов, 562,5 кг бобовой пасты, 18 тыс. кг риса, 2,5 тыс. банок фруктовых консервов и так далее. Европейские экспедиции запасались пеммиканом – высокопитательной смесью мяса и сала, но каждый из полярных исследователей инстинктивно определяет для себя предельное значение вероятности гибели от голода и прогнозирует своё состояние в критических полярных условиях, поэтому Сирасе считал, что сделанный им выбор продуктов единственно правильный. К слову сказать, прогнозы Сирасе не всегда были правильными, чего стоит его уверенность в том, что в Антарктиде членам экспедиции придется питаться исключительно промороженной пищей и поэтому кандидаты в полярники должны были показать умение разгрызать косточку маринованной сливы.

 

Можно улыбнуться, но Сирасе извиняет отсутствие опыта полярных исследований и он не имел возможности, как Роберт Скотт в своё время, отправиться в Норвегию за консультациями к знаменитому Нансену. Забегая вперед, необходимо отметить, что за время своей Антарктической экспедиции Сирасе переосмыслил окружающую ситуацию и свои действия, воспринимал и анализировал факторы окружающей среды, что позволило ему накопить достаточный опыт для точного прогнозирования своего состояния и поведения в суровых полярных условиях.

 

Мотивационные и личностные характеристики Сирасе позволили успешно продолжать организацию антарктической экспедиции, несмотря на некоторую долю авантюризма. Речь идет о картах. Ну что за карты были у Сирасе! Единственное, чем собирались руководствоваться японцы – это фотокопия части британской карты с отмеченным маршрутом недавней экспедиции «Нимрода» Шеклтона. Экземпляр имел размер 20 на 25 см. Адекватность самооценки Сиразе и уровня его притязаний достойны восхищения. Трудности действуют на Сирасе мобилизующее, в результате чего вероятность риска гибели становится меньше.

 

Сирасе вряд ли читал лекции Амундсена об Арктических и Антарктических экспедициях, где он доказывает, что небольшой по размерам корабль с минимальным количеством членов экспедиции имеет гораздо более высокие шансы выживания в арктических зонах: в тех широтах земля не способна прокормить большое количество людей и Амундсен всегда учитывал это. Случайный фактор – стесненные финансовые средства – позволил Сирасе использовать наиболее благоприятное условие для снижения риска гибели, о котором говорил Амундсен. В состав первой Японской Антарктической экспедиции вошли всего 9 исследователей и 18 человек судовой команды.

 

Наконец, 1 декабря 1910 года японская антарктическая экспедиция, имея на борту 27 человек и 30 сибирских лаек, отправилась из Токио в свой долгий путь.

 

Уже первый этап плавания показал, что не все прогнозы оказались верными и не все риски были учтены. Ближе к экватору температура в трюмах судна перевалила за 37 градусов, из-за чего испортилась часть продуктов. Особенно страдали от жары собаки, пять из которых вскоре умерли. Члены экспедиции пытались разнообразить свою пищу выловленной в море рыбой ради экономии продуктов для будущей зимовки. Пресной воды катастрофически не хватало. Но к чести Сирасе необходимо отметить, что его лидерские качества помогли избежать конфликтных ситуаций во время плавания, к тому же у японцев сильны групповые качества характера: дисциплинированность, преданность авторитету, чувство долга. А вот на «Терра Нова» Роберта Скотта трений и конфликтов в команде во время плавания не удалось избежать.

 

Корабль прибыл в Веллингтон Новая Зеландия 7 февраля 1911 года и через четыре дня отправился к Антарктиде. Сирасе спешил. Добраться до Антарктиды можно было только летом, и суда прибывали туда в январе и феврале, в марте они рисковали оказаться в ледяной ловушке до следующей весны.

 

Сирасе, как и Амундсен и Скотт, предполагал провести зиму в изучении побережья и подготовке к рывку к полюсу весной следующего года. Однако планам не суждено было сбыться.

 

Первая попытка достичь берегов Антарктиды не увенчалась успехом. Маленькое суденышко не смогло пробиться сквозь тяжелые льдины, каждая из которых могла потопить его. Лишь 6 марта 1911 года путешественники приблизились к берегу Земли королевы Виктории. Но это была уже очень поздняя для Антарктики осень. Тем не менее, корабль двинулся дальше по морю Росса в надежде, что погода будет более благоприятной. Но антарктическая зима вступала в свои права, снег валил непрерывно, бури сопровождали корабль ежедневно и вскоре они оказались в окружении тяжелых плавучих льдов. Сирасе отдал приказ о возвращении, чтобы переждать зиму в Австралии.

 

«Кайнан Мару» не был специально построенным для полярных морей судном, как «Фрам» Амундсена, его двигатель был слишком слабым, чтобы пройти сквозь паковые льды, прибытие к берегам Антарктиды с опозданием к началу зимы - все эти случайные факторы создали неблагоприятные условия для продолжения экспедиции. Сирасе потерял свой шанс участвовать в гонке за Южный полюс вместе с Амундсеном и Скоттом.

 

Отплывая в экспедицию из Токио 1 декабря, Сирасе сильно рисковал опоздать к началу Антарктического лета, что и случилось. Но, находясь в состоянии неопределенности, он рассчитывал на благоприятные погодные условия, то есть на благоприятные воздействие случайных факторов. Распределение количества и качества влияния внешних факторов случайны, поэтому процесс последовательности событий либо ускоряется, либо замедляется. Совокупность неблагоприятных случайных факторов вынудили Сирасе принять наиболее оптимальное решение, а именно – провести зиму в Австралии.

 

Лишь 1 мая 1911 экспедиция прибыла в австралийский порт Сидней. К тому времени на борту оставалась всего одна живая лайка, а исследователей вновь ждали неутешительные новости. Оказывается экспедиции Амундсена и Скотта благополучно добрались до берегов Антарктиды и разбили зимовочный лагерь.

 

При столь неблагоприятном стечении обстоятельств, другие просто повернули домой, тем более что неудачно начавшуюся экспедицию по логике вещей и конец ожидал весьма печальный. Но у японцев есть такое понятие как «долг». Это долг перед обществом, перед страной и даже перед самим собой. Не исполнить его – значит для японца потерять лицо, а это все равно, что потерять не только самоуважение, но еще и смысл собственной жизни.

 

Тесная связь эмоций с мотивами становится главным фактором, определяющим дальнейшее развитие. Ведь сколь не значительна роль экстремальных значений случайных факторов, бесспорно, что в реализации деятельности значительное место имеют мотивы, характеризующие человека как личность.

 

Прибыв в Сидней, японцы были встречены с враждебностью. Антияпонские настроения кипели после Русско-Японской войны, военные победы Японии в России и Китае сделали население Сиднея весьма подозрительными. Газеты соревновались в оскорблениях, называя их экипажем горилл, решившихся сплавать в полярные моря на старой негодной посудине. Австралийскую общественность удалось успокоить профессору Дэвиду Эджворту из Университета Сиднея. Бывший член экспедиции Шеклтона 1907года, узнав о несчастье экспедиции Сирасе, принял деятельное и восторженное участие в их сиднейской зимовке. Он предоставил им в бесплатное пользование часть своего земельного участка, где был поставлен переносной домик. За год до этого на «Нимроде» Дэвид достиг южного магнитного полюса и, вероятно, чувствовал некое родство с японскими полярниками. Прессе Дэвид сообщил, что Сирасе добросовестный исследователь и что коллега ошибся, отправившись в путешествие слишком поздно.

 

Неизвестно, чем закончилась бы зимовка людей Сирасе в Сиднее, если бы не случайная встреча с Эджвортом Дэвидом, он взял на себя решение многих проблем пребывания японцев в Сиднее, тем самым позволил Сирасе заняться подготовкой к следующему плаванию.

 

Человеку свойственно воспринимать, хранить и анализировать полученную информацию, что позволяет в дальнейшем прогнозировать свое поведение в окружающей среде. Поэтому, учитывая накопленный опыт, организация следующего похода к Антарктиде велась с учетом минимизации ущерба. Капитан корабля Номура отправился обратно в Японию, чтобы найти необходимые средства, новых собак и дополнительное снаряжение, а команда занялась ремонтом судна. Они не были фанатиками-одиночками. Об общем настрое команды можно судить хотя бы по тому, как в нее отбирали. Одним из условий включения в состав экспедиции стало отсутствие семьи, поскольку никто не мог гарантировать благополучного возвращения. Тем не менее, в команде оказались люди, скрывшие свое семейное положение, один из членов экспедиции признавался позднее, что ему не нужно жалованья, хватит и славы участника этого беспримерного рейса. Команда Сирасе больше напоминала «маленькую республику» единомышленников как у Амундсена, чем подчиненную строгим военным уставам команду Роберта Скотта.

 

Если первоначальными планами Сирасе было покорение Южного полюса, то после зимовки в Австралии стало ясно, что теперь он был далеко позади других экспедиций под руководством Амундсена и Скотта. В начале ноября из Японии вернулся капитан Номура и очередные 29 сахалинских лаек и 19 ноября, с наступившей в Южном полушарии весной, "Кайнан-Мару" покинул Австралию, чтобы снова отправиться к южному материку. На этот раз цель у Сиразе была значительно скромнее - высадиться на берег Земли короля Эдуарда VII в неизведанных еще местах "Великого ледяного барьера" (то есть шельфового ледника Росса) и провести научное исследование этой части материка. 21 декабря корабль пересек линию полярного круга, и две недели спустя они снова увидели ледяные плато Антарктиды. Корабль продолжил путь на восток через море Росса к противоположной стороне шельфового ледника.

 

Состояние неопределенности, в которой находились члены экспедиции вызывало состояние психической напряженности, которое оказывало неоднозначное влияние на эффективность и надежность дальнейших действий. Настроение команды было подавленное, но японцы верят в предзнаменования: во мнении, что экспедиция на этот раз достигнет цели, многих укрепило необычное зрелище – вокруг солнца появилась радуга в виде четырех ярких пятен. Вполне объяснимый в этих широтах оптический эффект выглядел настолько фантастично, что многие восприняли его как символ удачи.

 

16 января 1912 года экспедиция высадилась на берег ледника Росса. Оставаться на месте выбранной стоянки оказалось весьма опасным, так как лёд покрывало множество коварных трещин. Партия вернулась на борт «Кайнан-Мару» и корабль отправился в залив Китов, естественную гавань, образовавшую брешь в шельфовом леднике. Спустя несколько дней прямо по курсу они увидели другой корабль. Сначала экипаж решил, что встретили пиратское судно, но вскоре выяснилось, что это был «Фрам», корабль Амундсена, который ждал возвращения экспедиции с полюса. Конечно же, команды обеих экспедиций побывали друг у друга, обменялись новостями, но языковые трудности помешали более серьезному общению.

 

Кайнан-Мару плыла день за днем вдоль отвесной стены льда, кончавшейся много выше его мачт. Скудный запас продовольствия не мог обеспечить полноценного питания команды, нависла угроза цинги. Но в команде Сирасе были айны, которые доказали, что являются специалистами по добыче тюленей. Свежее мясо пополнило рацион мореплавателей, а тюлений жир использовался в качестве топлива для обогрева кают. Это стало благоприятным условием для продолжения экспедиции, ведь здоровье всех членов команды снижало вероятность риска гибели. Роберту Скотту было весьма сложно переступить через предубеждение за включение в меню зимовщиков мяса тюленей, что не раз ставило под угрозу успех британской экспедиции.

 

Двигаясь вдоль ледника Росса, японская шхуна вошла в залив, ставший потом известным всем полярникам как залив Кайнан. Следующей задачей, которую Сирасе поставил перед собой и членами экспедиции – покорение верхней части шельфового ледника. "Нам оставалось выбрать между так называемой непреодолимой преградой или смертью", писал Сирасе. Трое суток члены экипажа вырубали ступени в почти отвесной стене, и безумство храбрых победило. Они взобрались на поверхность шельфового ледника, затащили туда нарты, собак и научное оборудование. Итак, опоздав на год, Сирасе и его спутники оказались на огромной стеклоподобной поверхности ледника Росса. Что теперь? Гнаться за Скоттом и Амундсеном смысла не было, пришлось сосредоточиться на науке. И все же полюс манил Сирасе сильнее прежнего. Он так долго мечтал о нем, подобрался к цели так близко - и что же, отступать? Хорошо, он проиграл гонку, но по-прежнему мечтал испытать все тяготы настоящей полярной экспедиции. При решении сложной задачи человек в зависимости от цели и мотивов направляет свои устремления на потребность достичь результата, получить ответ на поставленные вопросы, удовлетворить личностный смысл деятельности.

 

Ещё раньше Сирасе разделил участников экспедиции на две парии – береговую и прибрежную. В течение нескольких дней члены береговой партии обследовали окружающий район, где было решено сделать базовый лагерь. Двое членов экспедиции Yoshino и Мурамацу остались в лагере. Они делали метеорологические наблюдения, отслеживая изменения температуры воздуха, атмосферного давления, направление и скорость ветра, а пятеро во главе с Сирасе 20 января 1912 года на нартах с 28 собаками сделали бросок на юг. Провизии у японцев было на 20 дней и они решили узнать, что же там, за горизонтом. Вот их имена: Сирасе, Такеда, Ямабе и Ханамори, Miisho. Это не был рывок отчаяния, среди устремившихся к полюсу было двое айнов-каюров великолепно знающих навыки езды на собачьих упряжках. Да и снаряжение пятерых храбрецов было соответствующим – меховая одежда свободного покроя, сохраняющая тепло, снегоступы, собак обули в специальную обувь, чтобы облегчить им бег по снегу и среди торосов. Две собачьи упряжки тащили 800 кг груза и везли на себе людей. Рывок на юг прогнозировался с учетом минимизации вероятности риска гибели.

 

Необходимо заметить, что способ продвижения японских полярников по ледяному континенту отличался и от британского и от норвежского. Британцы шли пешком, неся весь груз на собственных плечах. Норвежцы скользили за нартами на лыжах, держась за постромки. Японцы передвигались, сидя в нартах, лишь иногда вставали на снегоступы, преодолевая наиболее сложные участки пути. Казалось бы, что японский способ передвижения по снежному насту является наиболее оптимальным – сберегает силы, позволяет передвигаться с существенной скоростью, увеличивает вес полезного груза. Но воздействие неблагоприятных случайных факторов сводит «на нет» все предварительные прогнозы.

 

В первый и второй день участники экспедиции прошли всего по 15 километров. В последующие дни они продвигались к югу очень медленно, бесконечные ветра рвали палатки, несколько собак обморозились. Поход к югу осложнялся антагонизмами между японцами и айнами: японские члены экспедиции на привалах ночевали в палатке, айнов же оставляли вместе с собаками под открытым небом.

 

Как бы великолепно не складывались отношения в команде Сирасе, преодолеть расовые противоречия не удавалось.

 

На шестой день похода температура упала до -25 градусов, в буране в условиях плохой видимости упряжки потеряли друг друга. Это грозило смертью, поскольку только на одной из них находилось продовольствие, а на другой - исправный компас. Метель продолжалась 26 часов, и все это время участникам экспедиции приходилось обходиться без еды и питья. В итоге, упряжки все же нашли друг друга, а когда погода улучшилась, двинулись дальше на юг. 28 января на девятый день продвижения вглубь Антарктиды, экспедиция достигла точки с координатами 80 градусов 5 минут южной широты и 156 градусов 37 минут западной долготы. Здесь Сирасе принял решение повернуть назад. Неопределенность выступает необходимым и достаточным условием риска в принятии решений. Риски в процессе принятия решений связаны с воздействием неопределенных факторов, которые могут привести либо к благоприятным либо к неблагоприятным последствиям. Факты были таковы, что половина запаса взятого с поход продовольствия была съедена, несколько собак обморозилось и погибло, низкая температура воздуха и непрекращающийся буран подорвали силы участников экспедиции. Вероятность гибели при продолжении движения на юг была максимальной. По количеству и качеству значений множества факторов Сирасе принял оптимальное решение, основанное на законе минимизации риска гибели.

 

«Снежная долина Ямато» - такое название дал руководитель экспедиции месту, где располагалась конечная точка путешествия. Члены экспедиции вырыли в снегу яму и поместили туда небольшой ящик, в котором содержался список с именами всех 10 тысяч человек, оказавших помощь в снаряжении экспедиции. Сирасе укрепил шест с национальным флагом Японии и провозгласил, что отныне эта территория принадлежит его стране.

 

Тогда Сирасе, конечно же, не мог знать, что отряды Амундсена и Скотта достигли Южного полюса, пройдя значительно дальше, чем японцы. Но весь отряд Скотта погиб от усталости и холода, не дойдя всего 18 км до базового лагеря, а экспедиция Сирасе уцелела, достигнув 31 января своей стоянки, расположенной неподалеку от судна.

 

В то время пока Сирасе с пятью товарищами продвигались к югу, Кайнан-Мару вышла из залива, чтобы обследовать береговую линию Земли Короля Эдуарда VII. Поставив целью исследовать склоны Хребта Александры, прибрежная партия экспедиции смогла подняться на 45-метровый ледовый склон и 24 января 1912 г достичь подножия хребта. По пути они столкнулись со стаей императорских пингвинов, не проявлявших никаких признаков страха. Большая трещина помешала им добраться до вершины, поэтому было принято решение установить вымпел с японским флагом и деревянные стойки со следующей надписью «Возведено 24 января 1912 в память о высадке прибрежной партии японской антарктической экспедиции».

 

По возвращении прибрежной партии на корабль, Кайнан-Мару взяла курс на залив Китов. Преодолевая встречный шквалистый ветер, шхуна смогла только 2 февраля зайти в залив.

 

Плавучий лед усеивал поверхность моря, и стало очевидно, что покинуть акваторию необходимо, пока она не покрылась ледяным панцирем. Потребовалось целых два дня, чтобы на борт судна сумели перебраться исследователи с шестью собаками. 20 лаек все еще оставались на льдине, но лейтенант Сирасе дал команду отплывать. Лай собак еще долго слышали на уплывавшем от Антарктиды корабле… Это было непростое и жесткое решение, но риск вмерзнуть в лед с перспективой незапланированной зимовки в отсутствие необходимого продовольствия был слишком велик. Предельное значение вероятности гибели, которое определил для членов экспедиции Сирасе, заставило пойти его на этот шаг.

 

3 февраля все члены экспедиции были ни борту шхуны, и Кайнан Мару отправилась в долгое путешествие домой.

 

Остановившись ненадолго в Веллингтоне, корабль достиг Токио 20 июня 1912 г., оставив за бортом 48 тысяч километров. Следует отметить, что дата возвращения лишь на 1 месяц не совпала с запланированной, что свидетельствует насколько точно Сирасе смог спланировать большую экспедицию. Хотя им и не удалось достичь Южного полюса, все остальные задачи и цели были выполнены. И самое важное, японская антарктическая экспедиция под руководством лейтенанта Сирасе Нобу не потеряла ни одного человека.

 

Этого бы не случилось, если бы честолюбие Сирасе не сочеталось бы с осмотрительностью.

 

Экспедиция Сирасе стала четвертой, пересекшей широту 80 градусов и стала ещё одной блестящей страницей в истории покорении Антарктиды, получила признание вместе с экспедициями Амундсена, Скотта и Шеклтона. На некогда таинственном континенте память о Сирасе осталась в названии исследованной им земли: западный берег Земли Короля Эдуарда VII носит имя Берег Сирасе.

 

Результатом любого масштабного начинания, с одной стороны является неопределенность, риск, случайные обстоятельства, а с другой - подготовка, твердость духа. Путешественник не может точно знать, удачливой или неудачливой будет организуемая им экспедиция. Когда он только начинает задумываться над планами предстоящей экспедиции, он предполагает, что все его организационные мероприятия непременно повысят надежность, он уверен, что предусмотрено все, что может снизить риск гибели. Действительность может оказаться таковой, что вся подготовка разбивается о непредвиденные случайные обстоятельства, которые повышают риски вплоть до гибели.

 

Возможно и другое развитие событий - благоприятное сочетание случайных факторов помогает преодолеть трудности и выжить в тяжелейших условиях.

 

Антарктическая японская экспедиция Сирасе привезла много различных фотографий. Кроме того экспедиция также записала кинохронику, технология которой была очень передовой для того времени. В кадры кинохроники попали сцены тренировок на собачьих упряжках, движущиеся императорские пингвины и даже праздничный стол, накрытый к Новому 1912 году. Эта кинохроника обеспечивают точный взгляд на Антарктиду, какой её видели 100 лет назад члены экспедиции Сирасе.

 

Экспедиция была явно новаторской для японской истории, истории, которая не блистала географическими открытиями, как это было в Европе.

 

Тем не менее, его слава была недолгой, и экспедиция была более или менее забыта.

 

Когда была подсчитана общая стоимость экспедиции, то выяснилось, что расходы составили 125000 иен, значительно больше, чем 72000 иен собранные на благотворительных мероприятиях. Из государственной казны средства так и не были перечислены, и лейтенант Сирасе оказался в долгах. Ему удалось продать свой корабль за 20000 иен, и остаток своей жизни он провел в непрерывных поездках в попытке собрать достаточно денег, чтобы погасить этот долг.

 

Летом 1927 года в Японию прибыл Амундсен. Лейтенант Сирасе, все ещё раздававший долги и находившийся в довольно бедственном положении, встретился со своим заочным и более удачливым соперником. Неизвестно, о чем говорили два покорителя Антарктиды, остался лишь исторический факт – они обменялись рукопожатием. Оба путешественника вернулись домой без потерь, так как по количеству и качеству множества факторов они сделали выбор оптимального решения проблем, основанного на законе минимизации риска гибели своей команды. Они оба были сильными личностями и лидерами, их деятельность побуждалась и направлялась мотивами, отвечающими тем или иным потребностям каждого. И поэтому Амундсену не пришло в голову то, что сделал Сирасе: после возвращения он посетил храм в родной деревне и отслужил заупокойную службу по собакам, оставленным на льдине.

 

Старый и одинокий, Сирасе провел свои последние дни в арендованной комнате в городке Koromo, префектура Айти. 4 сентября 1946 года в возрасте 85 лет неизлечимая болезнь унесла жизнь лейтенанта Сирасе Нобу - героя, искателя приключений и первого японца- исследователя Антарктики. Мало кто из соседей знал, что старик, живущий рядом, был известным исследователем Антарктиды. Похороны прошли скромно, и мало кто пришел проводить его в последний путь.

 

Так почему же Сирасе был забыт вот уже на протяжении более 100 лет?

 

Ответ можно сформулировать одной фразой: Сирасе стал жертвой неудачного времени, внутригосударственных проблем и международных предрассудков. И ещё одна немаловажная причина: большая часть материалов опубликованных о японской антарктической экспедиции была написана иероглифами и не была переведена на английский язык. По завершении экспедиции были составлены два отчета: первый, написанный самим Сирасе и второй - официальный отчёт, опубликованный Антарктической Ассоциацией, собиравшей средства для экспедиции. У этих публикаций были очень разные цели. Если Сирасе написал красочный рассказ, наполненный описанием приключений с благородной целью собрать от продажи книги средства для погашения огромного долга, то у Антарктической Ассоциации были иные цели – подробный отчет о научных исследованиях. Соответственно, книга имела очень ограниченную аудиторию читателей, и было продано всего несколько экземпляров.

 

За пределами Японии об экспедиции мало что знали вплоть до 1933 года, когда Geographical Journal опубликовал свою версию тех событий. К тому времени Скотт и Амундсен стали уже легендой, а Сирасе мог заинтересовать только историков соответствующей специализации.

 

Но разве в этом суть понятия удачливости или неудачливости экспедиций. Каждая из трёх экспедиций, стартовавших к Южному полюсу, была уникальна сама по себе, и каждый был уникален в своём собственном праве. На самом деле, из трёх экспедиций две добрались до полюса, одна - нет, одна экспедиция полностью погибла, две вернулись, из вернувшихся – у одной не погиб ни один человек, другая потеряла нескольких.

 

Случайность и благоприятные условия – главный закон всякой деятельности. Определение риска как вероятности нежелательного события – главное правило выживаемости в экстремальных условиях. Сирасе, несмотря на жесточайшую экономию при подготовке экспедиции, несмотря на отсутствие полярного опыта, сумел правильно спрогнозировать риск гибели и минимизировать вероятность ущерба.

 

Один из пунктов в отчете Ширазе об экспедиции особенно выделяется: «Такие экспедиции в мирное время необходимы для поощрения духа нации».

 

Сирасе стал в Японии новым видом национального героя и образцом для подражания. Тот, кто не был воином или завоевателем, не был политическим деятелем, но был совершенно обыкновенным человеком, который совершил свой путь посредством неустанной решимости и мужества - характеристика, которую можно дать любому исследователю, отважившемуся держать путь в Антарктиду.

 

Давно изучены подробности величайшей гонки человечества, давно увековечены имена первооткрывателей, слова, начертанные на могиле Скотта «То strive, to seek, to find and not to yield! (что в переводе с английского означает: «Бороться и искать, найти и не сдаваться!»)давно стали девизом одержимых первооткрывателей.

 

Используемая литература:

Peter Wells, Веллингтон, Новая Зеландия
Stephanie Pain, консультант New Scientist, доктор наук
Томас Р.Генри, Белый континент
Уокер Чепмен, Покорение Антарктиды, Великие первопроходцы
Чет С. Росс, Феникс, штат Аризона, США
Headland Роберт К, Хронологический список антарктических экспедиций
Ян Камерон, Антарктида, последний континент
Наенко Н.И. Психическая напряженность
Глухов А.Т., Калмыков С.И. Случайные процессы в экологии организмов
Сактаганов С. 2-ое участие сахалинских каюров в антарктической экспедиции

Похожие статьи:

Статьи и монографииИсследователь Антарктики Нобу Ширазе

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

try { var yaCounter38872 = new Ya.Metrika(38872, null, 1); } catch(e){}